ЗАКЛЮЧЕНИЕ КО 2-ОЙ ЧАСТИ

Расписка при продаже квартиры, образец - fortstroi.com.ua
Информация о недвижимости - comintour.net
Чем штукатурят газобетон, смотрим на странице http://stroidom-shop.ru

Я смотрю на натюрморты и портреты, сделанные Александром Сергеевичем. Огромную коробку великолепной пастели «Рембрандт» подарили ему в Москве, когда вручали звание « Заслуженного деятеля искусств». Она ждала своего часа. И он настал. В 90-ые. Кто-то попросил сделать портрет. Работа понравилась. И работать пастелью понравилось тоже. Пастель неожиданно «заразила» любовью к бумаге, обычно тонированной, шероховатой; к открывающимся возможностям материала; к самому процессу. И снова — увлечение. И снова — азарт. И восторг от работы.

Если не было портретируемых, Сергеич ставил натюрморты из того, что в мастерской было под рукой: пластмассовый чайник, банка с кофе, пара яблок, апельсин, какой-то засушенный краб, растоптанные доисторические лапти. Натюрморты он ставить любил и умел. И цветы. Разные. Но рисовал только то, что нравилось самому. И уговорить было невозможно.

«Ну и характер!» — шептал кто-то про себя.

Придорожные ромашки, мелкие невзрачные цветы, сорванные дочерью по пути. И вдруг в случайной керамической вазочке они превратились в нежное волшебство. Отцветающие, уже слегка пожухлые, жёлто-оранжевые шафраны, любимые цветы матушки. Приткнулись куда-то к верху рамы. И вдруг засверкали праздничной красотой. А вот ветка калины. Как бы случайно брошенная на стол, она превратилась в тихий «портрет» осени.

И, конечно же, женские портреты. Мои коллеги, мои знакомые, мои студийные девчонки, обожающие Сергеича, позировали ему, если не радостно, то терпеливо. Работа натуры трудна. Они старались. Его любование женщиной выявляло в них не просто красоту, а превращало в какой-то особенный символ времени.

Конечно, он иногда жалел, что слишком академичен. Но уж как выучили. И когда он оформил выставку « 40 портретов», все почему-то удивились его профессиональному мастерству. И конечно, любовались развёрнутой панорамой прекрасных женских лиц.

Преподавая в институте, иногда устраивал мастер-классы: портрет – за час!

Лихо! Кто ещё так может?

Но вдруг заворожила, отчаянно увлекла идея – оформление станции метро им. А. Покрышкина. И мечта – это непременно мозаики! Сделать со своими студентами. И им опыт — они же будущие монументалисты. И можно как курсовую или дипломную работу зачесть. И родному городу подарок – запечатлённая память о знаменитом лётчике-земляке. А для молодых исполнителей ещё и гордость: серьёзный, весомый, «взрослый» заказ. Вдохновенно рассчитал четыре темы: А. Покрышкин – мальчишка; А. Покрышкин – лётчик-ас; А. Покрышкин на параде Победы; А.Покрышкин – легенда. По две мозаики на каждую стену внутри зала. И каждая мозаика – триптих: портрет героя окружают две сюжетные композиции, в соответствии с периодом жизни. Труднее давалась 4-ая тема: окружение « легенды» придумать было непросто. Но с особенной радостью Сергеич рисовал эскиз первой темы: мальчишка – подросток держит в руках модель самолёта, а вокруг невероятное, безбрежное и ослепительно-голубое небо. И в нём на волне ветра – белые голуби. Всеобщее увлечение довоенной пацанвы…

Дань памяти себе, довоенному мальчишке, и своему детству.

Не случилось…

ЭПИЛОГ

Мне хотелось назвать эти заметки — «Наброски на полях». Александр Сергеевич, исправляя ошибки, показывал сбоку на нашей работе, как надо сделать правильно. Пусть и эти незатейливые строчки воспоминаний будут на полях ЖИЗНИ нашего Сергеича. Как исправление шаблонных представлений об известном человеке, который столько сделал для нашего города. И для каждого из нас. Мне же хотелось, чтобы в этих внешне случайных воспоминаниях, — возможно, субъективных, возможно, сумбурных, — увиделся прежде всего ОБЫКНОВЕННЫЙ человек. Который болеет, страдает, негодует, любит, досадует, ошибается, жаждет заботы и любви. Как все мы. Но и ещё успевает созидать прекрасное пространство вокруг. Спасибо ему за это…

Вдруг вспомнился рассказ самого Александра Сергеевича. Москва. Выставка работ Левитана. Сергеич любит Левитана. Знает его картины. « Хожу, смотрю и чувствую вдруг, что слёзы подступают к глазам. Выдохнул. Нет, не могу справиться. Вышел на лестницу, подошёл к окну. Вроде успокоился. Уговариваю себя: « Ну что это я? Здоровый мужик, а реву». Вернулся. И опять не смог. Так и ушёл», — это он говорил нам. Виновато…

А я сейчас смотрю на его серо-голубую пастель в раме. Окно со шторой, открытое в июньское лето. На подоконнике цветок в горшке. Мягкий свет пронизывает комнату. А слева на стене старые ходики. Почему-то с одной гирей. Как будто, это та, давняя мастерская Сергеича? Где мы, студийцы, собирались когда-то. Пили чай. Говорили об искусстве. Пели песни. И запах сирени вплывал в открытые окна.

Или не та?..

И тоже почему-то хочется плакать…