ЛЮБОВЬ  СУГАК

ЛЮБОВЬ  СУГАК

Дорогой  мой  Учитель,  Наставник – Александр  Сергеевич Чернобровцев. Память  о нём сохраню на всю жизнь. Его знает  вся  моя  семья: муж, дочки, мама, внуки и, конечно  же,  ученики  разных возрастов. Всей  душой я  его  люблю  и  буду помнить. Он  для  меня был  как отец, гуру. Александр Сергеевич  не  только научил  рисовать, смотреть на жизнь  как художник, но  и  жить как  гражданин  своей  страны. Во  многом  он  повлиял  на  то,  что  я  стала учителем,  поменяла  свою  профессию. И  я  во  многом «скопировала»,   взяла за  основу своего  преподавания  манеру  и  методики  Александра  Сергеевича; умение  общаться  с  учениками,  донести доступно  и  просто  академические  принципы рисунка,  живописи. А  главное, видеть цельно, мощно  натуру,  не  цепляться  за  детали. А  также  он  научил уметь  видеть в каждом ученике,  небольшом рисунке  хорошее,  достойное похвалы.  Он был  доступен, демократичен и  в  то  же  время  на  высоте,  на  пьедестале. Он – учитель,  мы – ученики.  Когда  мы  «оперились», стали взрослыми,  мы  всё  равно  приходили  к  нему  за  советом, помощью и  он всегда  помогал. Да,  поколение  Александра Сергеевича  —  стойкие люди! У них было трудное  детство, юность, полная  лишений,  вся  жизнь посвящена любимой стране, людям.  Моя  мама одного года  рождения  с  ним,  и  я  вижу  их общие черты. Комсомольцы, верящие в  прекрасное  будущее. Такая духовная  закалка отразилась  на  их внешности. Все они  крепки, сильны, красивы, выносливы.

Нашему  городу  очень повезло, что  Александр Чернобровцев – молодой художник, приехал  в  Новосибирск.  Жил здесь и  работал. За   свою длинную жизнь он сделал столько,  что  целые академии не  успеют сделать.  А сколько не осуществилось!  Его  талант  был  очень  разнообразен:  монументы, мемориалы, росписи,  скульптура,  резьба по  дереву,  станковое   искусство. А также  нельзя  игнорировать  его организаторские  таланты:  таланты  лидера, бойца, администратора. Ведь  так непросто  в кабинетах « власти»  доказывать свою  позицию,  найти аргументы  и  отстаивать своё детище. Он был прекрасный  оратор.

То, что в 1956 году он  организовал народную изостудию  и  вёл её почти до  2006 года – это просто  подвиг!  Сколько  трудностей,  переездов  было. А  сколько  поколений  научил он  рисовать,  дал путёвку  в  жизнь – и не  перечесть.  Я стала посещать  изостудию  в ДК им. Чкалова  в1976 году. В 1975 году  мы  приехали с  мужем из  Владивостока.  Работали вместе  в  ГипроНИИАвиаПроме.  Он – инженером, я – художником. Родилась  дочь  — Наташа. После  окончания    художественного училища мне  не  хватало  рядом  друзей, близких по  духу, не было  возможности  рисовать. И вот, собрав  какие-то рисунки, акварели, я пришла  в студию. Там  занималось  за  мольбертами  много  разновозрастного  народу. Разложила  рисунки. По  обычаю,  заведённому в студии, новенький  выходит, и  все  вместе  решают, принять ли  новичка  в  свои  ряды.  Меня приняли,  и  я  более 30  лет  ходила на занятия,  пока  существовала  студия.   Два  раза  в  неделю, – что бы ни  случилось:  дождь, мороз, сломанная  рука, дети, — я как сумасшедшая  бежала,  мчалась  на  занятия.  Бывало, что  опаздывала. Когда  была живая  натура – это  строго  принималось.  Ты  мешал  другим, нарушал  рабочую  обстановку.  Что мы  только не  рисовали: от  совсем простых натюрмортов до  портрета в мехах  и обнажённой  натуры. И каждый раз  было  удивление – « А что  сегодня  приготовил  учитель?»  Александр  Сергеевич  умел  зажечь, влюбить в самые,  казалось  бы,  простые  вещи:  старая  лампа, кувшин;  я бережно храню все  работы, созданные  под руководством  Чернобровцева. За многие  годы, сколько  перерисовано  гипсов, голов, натюрмортов.  Сколько  раз  Александр  Сергеевич  терпеливо  объяснял,  показывал,  исправлял. Я  до  сих пор помню  те  места,  где  у  меня не  получалось,  а  он чудесным образом  всё    исправлял,  ставил на место. Казалось, чуть-чуть, а ты  этого  не  видишь. И всегда  ждёшь. Вот  он  обходит студию,   подходит ко всем: где-то постоит, помолчит, а где-то сядет  рядышком, на  один с  тобой  стул,   и  подправит своей  рукой. И никогда  это  не  звучит  обидно,  а всегда  уважительно и доброжелательно. Ведь в  студии были разные  люди: и  школьники 15 – 16 лет,  которым надо  подготовиться  в институт; и рабочие  и интеллигенция,  которые  просто  любят  рисовать  или  хотят  научиться;   и профессионалы,  художники.

Я  вспоминаю  Валентина  Крылова – наивные, робкие рисунки.  И как он вырос.  А  Володя  Третьяченко.  Оба  работали на Чкаловском заводе.  Какие  прекрасные  натюрморты, пейзажи, портреты  были у  Володи. У  меня до сих  пор висит   Володин  пейзаж с  берёзами. Нарисовано тонко,  с большой  любовью. Александр  Сергеевич со  всем  уважением к  жизни,  судьбе  этих  людей учил  их рисовать,  совершенствовать  то, что  дала им  природа,  искать себя,  своё. Был  у нас в студии и  старейшина – Овчинников  Николай  Егорович – фронтовик,  работяга, но как писал! А  Саша  Абрамов. Какая   живопись,  мазок, какой  ищущий  неутомимый  художник.  Я перечислила  мэтров, уже  ушедших  от нас. Занималось в студии порой  до  40  человек. Иногда « пропадали»  на  год-два.  Уходили в  армию,   учились,  женились.  Но потом  возвращались, как в  родной дом. А  кого-то мы провожали, они уезжали учиться  в Москву,  в Ленинград.  Кто-то уезжал жить  в Уфу, в Германию, в  Австралию.  Всех  и не  перечтёшь. И ведь  каждому  Александр Сергеевич  отдавал частичку  души, своего  мастерства.  Давал  с  собой такой  багаж, который  не  исчисляется  деньгами.  Много-много ребят и  девчат  уехали,  и  где-то они  живут,  рисуют;   может, стали  знаменитыми,  именитыми,  но,  думаю, все вспоминают  нашего  «Сергеича»,  как мы  его  называли. Когда  не  было  « живой  натуры»  и надоедали  натюрморты,  мы  делали  наброски, позировали  по  очереди, в том числе  и  Александр Сергеевич.  Всё это делалось с юмором, творчески. Я часто приводила  своих друзей  и  знакомых позировать. Они были  в восторге от  нашей творческой обстановки.  Наградой  был лучший портрет  —  в подарок.  Я приводила  своих друзей,  коллег, учеников учиться рисовать. Так  появилась у нас Яна Бигвава  (сердечница,  прозрачная  девочка,  и, как бережно  к  ней все  относились).  Приводила  я  в  студию своих учеников,  выпускников  продолжить  обучение,  подготовиться к  поступлению ( Науменко Таня,  Пескова  Настя,  Черезова Уля, Тимофеева  Оля  и  другие ребята).   Александр  Сергеевич привёл  меня в  городской  комитет по культуре к  Долиной  Тамаре  Сергеевне и  порекомендовал на  должность  директора ДХШ №1. С его лёгкой  руки я стала  руководителем, а  не только  преподавателем. Когда я  работала  в  ДШИ № 25, Чернобровцев приезжал  на просмотры, праздники. Он  всегда    советовал, утешал, помогал,  защищал.  В   2014  году  было  20-летие   Международного  конкурса « Космос и  я»,  который  я придумала,  а  Александр  Сергеевич был председателем жюри. К сожалению,  этот  конкурс  решили  закрыть. Если бы Чернобровцев  был жив,  мы бы его отстояли.

Много  разных  историй  вплывает  в  памяти  из жизни  нашей  студии. Вот  мы   едем  на пленэр – рисовать  старые домишки, в следующий  выходной  едем  в речной  порт…  У  меня хранятся  эти  работы,  и они  мне очень  дороги. Как-то  на  автобусе  мы  ездили в  Колывань и  рисовали  заброшенный  полуразрушенный  собор  — теперь  он  восстановлен.  Также  было  много  встреч с  интересными людьми, художниками, друзьями  Чернобровцева.  Когда  процесс уже  запущен,  все  рисуют,  заняты,  Александр  Сергеевич  любил  нам  что-нибудь  рассказать, прочитать  отрывки  из  интересной  книги. Очень  часто он  рассказывал о своей жизни, учёбе  в  Ленинграде,  работе. Потом я  много  раз слышала эти  рассказы, они  и  в  книге  есть « Хочу остаться», но  никогда  не  говорила, что  ранее он  это  рассказывал, т.к. ребята  в  студии были  новые, они эти  истории  не  знали,  не  слышали. Как  бы  я  хотела  сейчас,  в сотый  раз   услышать  эту  интонацию,  этот голос,  увидеть движения.

Наверно,  надо немного  рассказать о  нашей «праздничной»,  так  сказать,  жизни в студии.  Мы всегда отмечали день  рождения  Александра  Сергеевича.  12  сентября  мы  приносили  цветы, торт.  Принято было сначала  поработать,  а  потом  за стол.  Ещё  была традиция  праздновать  Новый  год,  23 февраля  и 8  марта.  Задумывался целый  сценарий,  реквизит,  подбиралась  музыка.  Жаль, что фотографий  мало. Столько выдумки, творчества  вкладывалось  в  эти праздники. Вот мы с  девчонками шьём огромную  поролоновую  куклу – она  натурщица. Вот мужчины  на  8  марта  поздравляют  нас  песней.   А  вот оживает  картина  «   Боярыня Морозова»  Сурикова. Огромное  полотно  нарисовали  наши  мужчины. Валера,  мой  муж,   к  нашему  столу  с  маленькой дочкой варили  ведро  картошки  и  приносили  в  студию. Всё  съедалось,  потом  пели песни, танцевали. Александр  Сергеевич  прекрасно пел, особенно  протяжные  песни («По диким  степям  Забайкалья»). Мы с ним,  оказывается,  земляки  —  забайкальцы. Во  время войны  он жил  в  Чите с мамой, а  я  там  родилась  и  до 10 класса  там  жила.  Да и Галина Артамонова, его  жена, тоже из Читы. Вот  так странно складывается  судьба.

Вся  моя жизнь  связана со студией,  где  всегда  были интересные  творческие люди. Миша Соколов  великолепно  играл  на рояле,  импровизировал. Он   музыкант. Боря  Ергалиев – наш  староста, страстный  и  преданный человек. Теперь  он  стал  известным художником Башкирии. Нашли себя в творчестве  и Саша  Краснопеев, и  Люба Лаптева  — они уехали из Новосибирска. А сколько интересных  девчонок у нас было: и  модельеры,  и  учителя, и инженеры – все красавицы, комсомолки, художницы. Помню,  как  рисовали ветеранов войны с  Чкаловского завода.  Потом  их чествовали, пили чай,  разговаривали. Летом  обычно Александр Сергеевич  вывозил  нас на пленэр. Там  мы  делали зарисовки, этюды.  Иногда  загорали,  купались, устраивали  пикники. Была очень тёплая и дружественная обстановка. Весной  писали цветущую яблоню, черёмуху,  осенью  рыжие  листья, рябину  и  калину.

Ещё хорошо  мне запомнился  50-летний  юбилей  Чернобровцева. Он проходил в ДК Чкалова  в  главном  зале. Показывали  фильм  об  Александре  Сергеевиче, все его поздравляли.  Ну и  мы, студийцы, подготовили  своё  групповое   поздравление.  Галина  Артамонова  сочинила  стихи,  мы  рисовали и озвучивали.   Мы  были единым коллективом,  а  наш  мэтр  и учитель – самый  молодой, красивый и  талантливый.

Александр  Сергеевич  принимал  деятельное  участие  в  жизни  студийцев.  Например, помог сыну  Наташи Фадеевой сделать операцию на сердце в клинике  Мешалкина. Теперь  это  взрослый человек,  у  него двое детей, живёт  в  Германии. И так  многим  он  помогал и  соучаствовал  в их жизни. Нечасто, но  всё же  бывало,  когда Александр  Сергеевич  рисовал  с нами сам. Мы,  затаив дыхание,  смотрели,  как  он работал:   точно,  красиво,  округло, цельно,  быстро – просто  великолепно. Я  него училась  работать  пастелью. Пастелью  он  нарисовал 2 моих  портрета. Я  гляжу  на  них  каждый  день и как  будто  здороваюсь с  ним  через  эти  портреты. Восхищаюсь  и  преклоняюсь  перед  мастерством  и талантом  Учителя. Я  уже  говорила,  каким хорошим  организатором был Александр  Сергеевич. Он почувствовал, что нашему  городу  нужен  или  художественный  институт  или художественное  училище. К сожалению,  Красноярск  опередил  Новосибирск.  Там  открылась  Художественная  академия. Александр  Сергеевич взялся  за « пробивание» училища: ездил в  Москву,  доказывал  руководству  города и области  необходимость  открытия, искал  подходящее  помещение. Первое  время  было организовано отделение при  музыкальном  училище. Занятия  проводились на  разных площадках  города.  Чернобровцев  подбирал педагогические  кадры,  заказывал  оборудование,  гипсы,  собирал  натюрмортный  фонд. Александр Сергеевич  сам  преподавал отдельные  дисциплины, принимал первый  набор. Кстати, львиную  долю первых  выпускников  составили наши студийцы: Борис Ергалиев,  Игорь Багринцев и  другие  ребята. Директором  училища,  администратором, Александр  Сергеевич  быть не  хотел,  хотя  ему  не  раз  предлагали. Работал так,  за  идею. Просмотры, дипломники  помимо  творческой  работы. Теперь  училище   стало  известно  на всю Россию,  а  ведь это было  его детище. Если  бы  не  Чернобровцев – училищу не  быть,  ведь  истоки,  идея  принадлежали  Александру  Сергеевичу. Многие  мои  ученики   окончили   художественное  училище,  потом  продолжили обучение  дальше. Конечно, училище должно  носить  имя Александра  Сергеевича. Много,  очень  много  хорошего оставил  после  себя Александр  Сергеевич. Взять  хотя  бы  Фонд  культуры  « Новые  имена». Был  учреждён  конкурс,  в  президиуме  фонда  были  Александр Сергеевич, Нина Ивановна  Никулькова   и  Евгений  Георгиевич  Гуренко – ректор  консерватории. Ежегодно  Фонд  вручал  небольшие  стипендии  молодёжи,  проявившей себя  в  искусстве.  Александр  Сергеевич  разработал даже знак  « Синяя  птица», чтобы вручать  стипендиатам, но  это так и  не  осуществилось,  Многие  мои  ученики тоже  стали  стипендиатами  этого  фонда. Большие  дела,  интересные  люди и личности.  И Александр Сергеевич  был  одним  из  самых  активных  его членов.

На  наших  занятиях  в  студии  Александр  Сергеевич рассказывал  о выставках, городах и  странах, которые он посетил. Его взгляд на встречи  был острым,  творческим. Несколькими  меткими деталями  он  характеризовал человека, ситуацию. Всегда  было  интересно  его  слушать.  Он  рассказывал образно, красочно.  Чернобровцев  хотел  поделиться с  нами,  его  учениками, своими  идеями, проектами, мыслями. Возможно,  мы  первыми  слышали  об  интересной  и  новой идее  зарождающегося  памятника  или  монумента. Студийцы  частенько  ездили  в  его мастерскую  смотреть  новое:  макеты,  эскизы,  портреты…  В  своих  беседах  он рассказывал  нам  о  своих обидах  и  трудностях.  Ведь  профессия  монументалиста —  очень  ответственна. Формируется  облик  города,  душа народа. Горожане  и  руководство  города  всегда  с  уважением  относились  к  его творчеству, но  некоторые  проекты приходилось  отстаивать, а какие-то  не  осуществились  вовсе.  Каждый  проект — это  борьба:  сначала творческие  муки,  затем  согласования  в  инстанциях, убеждение  комиссий, трудности  с  осуществлением  проекта и  поддержание  его  в  хорошем  состоянии.  И  какую  нужно  было  иметь  волю,  страсть  и  любовь  к  искусству,  городу,  чтобы  всё  это  преодолеть  и  воплотить  в  жизнь,  завершить работу. Не  каждый  человек  на  это  способен,  а  только  очень  сильный,  упорный.  А сколько  придумано,  сделано  эскизов  и  макетов,  но  не  осуществлено. Насколько наш  город  был  бы  лучше  и  красивее,  если  бы  многие  проекты  Чернобровцева  осуществились  бы.

У меня  есть  предложение  сделать  экскурсионный тур  по  городу  по  объектам,  выполненным  А.С. Чернобровцевым:  Монумент славы,   Сквер  героев  революции,  Часовня  Николая-чудотворца,  панно,  посвящённое  музыке, в  консерватории,  звонница  в  Ленинском  районе,  панно «Лев»  в  вестибюле  цирка, станция метро  «Октябрьская»…  Да  много-много  чего сделал  Александр  Сергеевич. Не  зря Чернобровцев – Почётный житель города  Новосибирска.  Он  внёс  достойный  вклад в  облик  города.  Его стараниями  и  его  душой  город такой, каким мы  видим его  сегодня.  Ему до  всего  было  дело – спиливают  деревья,  или собираются  обезобразить город  очередным  строением.  Это  был  неравнодушный  человек. Ему было не « Всё  равно». Таких  людей  мало.  Он  заботился  о  будущем  поколении:  организовал  и  преподавал  около 50 лет  в  народной  изостудии, учил одарённых  детей  при  консерватории,  организовал  Художественное  училище, был  профессором и  преподавал  в  Архитектурной  академии. Думаю,  он  заложил  хорошую  основу  для  развития  искусства в  нашем городе  Новосибирске,  в  Сибири  вообще.  И  мы  должны  быть  ему  за  это  благодарны, помнить  его,  ценить,  любить.

Сугак  Любовь  Ивановна.  Заслуженный  работник культуры, член  творческого Союзах  художников  России.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *