13. БЛАГОДАРНОСТЬ УЧИТЕЛЮ

Расписка при продаже квартиры, образец - fortstroi.com.ua
Информация о недвижимости - comintour.net
Чем штукатурят газобетон, смотрим на странице http://stroidom-shop.ru

Я смотрю на наши чёрно-белые фотографии. Ясные лица, спокойный счастливый мир, значимость которого осознаёшь спустя годы.

Мы, взяв на вооружение уроки своего учителя, чего-то достигли в своей творческой жизни. И великое « спасибо» ему за то, что своим поведением с нами он дал возможность не ощущать себя сверхблагодарными ему. Тем самым исключив внутреннюю моральную и творческую зависимость. Он сохранил в нас свободу своего творческого «Я». Потому что сам был свободен и независим.

Я думаю, что цель учителя в том и заключается, чтобы поставить ученика «на крыло». Отшлифовать в ученике ЕГО индивидуальность, а не сотворить из обучаемого своё « бледное» подобие. И чем меньше ученик будет зависеть от учителя и внутренне и творчески (даже если совсем не будет придавать значения роли учителя в своей судьбе, даже если совсем забудет,- бывает!), может, тем лучше? Может, любая зависимость, — даже излишняя благодарность, — как цепи на ногах? Запустить в душе ученика механизм ЕГО индивидуальной творческой реализации — вот главная задача учителя. Может, только это и важно?

Александр Сергеевич и был таким учителем. Я иногда слышала потом: « А что Сергеич? А что студия? Я вот институт окончил… Или училище… И даже с отличием… При чём тут студия?.. Любительство чистой воды. Я сам всего достиг». Не всегда бывшие успешные студийцы упоминают, что начинали свой творческий путь именно со студии А.С. Чернобровцева.

Пусть так. Главное, что сложилась их творческая карьера. И Сергеич всегда был бы этому рад. И, может, даже до слёз. Если бы успехи были впечатляющими. Я представляю, как он, утирая слёзы восторга, сказал бы протяжно: « У-у-у! Мастерюга какой!!!» Или: « Ну, чертяка, ну молодец!!!» И искренне добавил бы: « Я так не умею». Или: « Я так никогда не смогу».

Но лично я могу сказать точно: всё, что было удачного в МОЕЙ творческой судьбе – это он, мой учитель, наш Сергеич. Все достижения, все звания – от него.

И сама, будучи учителем, не замечая, исповедовала его принципы. Более того, многие из упражнений по дизайну, которые он готовил для студентов первого училищного набора, я переработала для преподавания основ моделирования одежды в своей работе.

Один из его принципов: плагиат – позор для художника. Я говорю об этом, потому, что лично пережила минуты этого позора. Не по своей вине. Но до сих пор при одном воспоминании охватывает испуг.

В студии Александр Сергеевич ввёл упражнения на графическую переработку и тематические композиции. Однажды он предложил нам сделать графику постановочного натюрморта. В цвете. Можно на половине альбомного листа. Дома. Обозначил сроки сдачи.

Натюрморт был простым: какая-то кринка, какая-то тарелка и яблоко. Для меня это труда не составляло, потому что спецрисунок при обучении дизайну одежды много времени отводит именно графической и стилизованной переработке натюрмортов и любых натурных постановок, включая рисунок фигуры человека. Наш недавний новенький студиец Витя Юй знал, где я преподаю, и что это мне знакомо. Обратился с просьбой помочь. Моя работа была уже готова, лежала дома. И я ему подробно рассказала и примерно нарисовала на листе, что я делала, почему выбрала холодную гамму цветов, чем уравновешивала композицию, — словом, учительская привычка занудно и подробно всё объяснять. Случилось так, что в день показа работ я в студии не была. И потому на следующем занятии отозвала Александра Сергеевича в сторонку и попросила посмотреть мою графику. На похвалу я, может, и не рассчитывала, но одобрение ожидала. Реакция была неожиданной и непонятной. Он не был разгневан. Он почти брезгливо глянул на мой рисунок и только сказал, что для художника недостойно и унизительно заниматься плагиатом. И ушёл.

Это было потрясение почти до слёз. Ещё хорошо, что это было не при всех. Не помню, как я узнала, ЧТО послужило причиной такой обидной для меня реакции.

Витя со своим восточным старанием и скрупулёзной точностью воплотил всё, что я ему говорила. А поскольку работу он показал раньше, Сергеич счёл, что я «содрала» Витин рисунок. Объяснять что-либо было нелепо и неубедительно. Он ещё не очень знал меня. Я хотела бросить студию. Но девчонки отговорили. На следующем занятии всё было так, будто ничего не случилось. Я думаю, что он просто забыл этот проходной учебный эпизод. У него была какая-то важная работа. А избирательность его памяти не позволяла фиксировать внимание на мелочах, мешающих делу. Словом, мне повезло, что я попала в разряд мелочей. Но для меня на всю жизнь была сделана болезненная, но стойкая, прививка от плагиата.

Я потом часто повторяла студентам как заклинание: если тебе показалось, что кто-то делает работу, похожую на твою, а ты уверен, что ты был первооткрывателем, — всё равно, выдохни и «увернись»; измени свою, как бы трудно не было. Но будь ни на кого не похож. Не сравнивайся ни с кем. Пусть «корявое» — но СВОЁ.

Мы и сами видели, приходя иногда в мастерскую Александра Сергеевича, как работал он над какой-то темой. Он листал массу журналов; они, открытые на нужной странице, лежали грудой на столе, на диване, на полу. Он впитывал информацию, часто случайную, косвенную. Делал десятки «почеркушек» любимым цанговым карандашом. Потом «переплавлял» всё в себе. И делал то самое, СВОЁ…

Я смотрю на наши чёрно-белые фотографии. Ясный мир, спокойные счастливые лица. И бесконечно радуюсь тому, что это БЫЛО в моей жизни…

далее