16. ЧЕРЕДА СУДЬБОНОСНЫХ СОВПАДЕНИЙ

Иногда, оглядываясь назад, обнаруживаешь, что череда совпадений ведёт нас по жизни, предугадывая и предсказывая будущие встречи. Это касается и Александра Сергеевича, и меня. Начнём с того, что его прадед и мой дед были священники. Только мой « сгинул» в 38-ом. А его — просто не дожил до этого времени. Но оба они были родом из той самой средне — русской полосы.

Александр Сергеевич иногда рассказывал о матери и о своём детстве. 1943 год. Жизнь в морозном, голодном и стылом Забайкалье. Вера Степановна работала не архитектором, как планировала, уезжая из Ленинграда. То учётчиком, то бухгалтером, то бригадиром на стройке — мужиков не хватало, а грамотных людей — тем более. Постоянные разъезды на грузовике, расстояния большие, по заметённым снегом пустынным трассам. Вот эпизод, который мог бы закончиться бедой. Зима. Метель. Машина, в которой ехали мать с сыном к очередному пункту приписки, забуксовала. Водитель попросил пацана, сидевшего в кузове завёрнутым в тулуп, спрыгнуть на время, пока мотор не разогреется. И разогнавшись, забыл про оставленного на дороге мальчишку. И только мать каким-то невероятным чутьём в завывании метели услышала крик сына.

Сергеич вспоминал, с какой тревогой ждали тогда нападения Японии. И пацанва самоотверженно заготавливала доски с торчащими гвоздями, а потом старательно укладывала их на дорогу, ведущую на восток. Как будто эта хилая преграда могла остановить танки, приход которых ждали с минуты на минуту.

Именно тогда мальчишка полюбит дерево, сам запах смолистой древесины, и будет постоянно вертеться около местного столяра, быстро научившись помогать ему в нехитрых заказах: табуретки, столы, ящики. А тот подарит юному помощнику небольшой, но очень острый топорик. И первое, что сделает  счастливый обладатель первого рабочего инструмента – выстрогает себе, конечно же, пистолет. Тот топорик сломается где-то уже в 70-ых годах. И Александр Сергеевич всегда будет говорить об этом с сожалением.

Наконец, Вера Степановна приступит к своей основной работе – главный архитектор города Читы. Кажущаяся нелепость – 43-ий год, войне пока не видно конца, ждут агрессии с Востока, голод, — а она сидит в кабинете, в здании дореволюционной постройки в центре города, и проектирует будущее. Окна кабинета выходят на главную площадь. А 13-летний пацан, получив по карточке на двоих пайку чёрного хлеба, не то со жмыхом, не то с примесью глины, идёт наискосок через эту площадь к матери. Считает столбы – чтобы не упасть от голода и не соблазниться отщипнуть хотя бы крошечный кусочек от этой роскоши, крепко зажатой в руке. Потому что тогда не остановиться. Весь паёк будет съеден без остатка…

Но Вера Степановна не вытерпит: она отпросится уехать на Запад, чтобы восстанавливать в родных краях только что освобождённые города. С трудом сядут на поезд как сопровождающие раненых бойцов, едущих на долечивание. И всё будет в точности, как показывали в послевоенных фильмах. В халате не по росту мальчишка будет ухаживать за своим подопечным, — закреплённым за ним раненным солдатом,- будет петь « Тёмную ночь» и будет получать награду в виде кусочка сахара в табачной трухе         или сухаря. Это – благодарность. За заботу. Но прежде всего за напоминание о своих детях, которых, может, никогда не увидят…

Воронеж – вот первая остановка, где мать и сын ненадолго осядут. Ночёвки под столом, в каком-то чудом уцелевшем доме, набитом разным движущимся туда- сюда народом в предчувствии конца войны. Город, который трижды переходил из рук в руки, потрясший воображение пацана: руины или просто остовы зданий без крыши со скелетами уцелевших лестниц, ведущих прямо в небо…

И этот топорик, подаренный сельским столяром, и шрам от него на коленке; и эта любовь к дереву и запаху самой древесины; и этот ужас от солдатских истерзанных тел и этих руин от когда-то наполненного жизнью большого города, – вот те зарубки, которые останутся в жизни навсегда.

А в 1944 году в городе Чите на свет появлюсь я. Буду расти, учиться в школе, ходить на майские демонстрации по той самой площади, которую с таким трудом преодолевал на дрожащих ногах тот голодный парнишка.     Мы будем размахивать ветками расцветшего багульника со старательно привязанными к ним белыми бумажными цветами: нежно-розовое с белым. На этой же площади по хрусткому мелкому гравию буду кататься в июне и июле на роликовых коньках — летние  тренировки конькобежцев. Мы тогда увлекались коньками все.         Или по весне буду рисовать цветущие яблони – художественная школа, где я училась, была неподалёку. У меня почему-то много времени уходило на стволы…

Кто знал, что через пару десятков лет я встречу человека, того самого, который мальчишкой ходил по этой же площади. Человека, который столько будет значить в моей судьбе.

Но это не единственное совпадение.

После школы я приеду именно в Новосибирск. К старшей сестре, которая после окончания Томского политехнического института распределилась сюда на работу в НИИ. Осталась я чудом, потому что город был режимным, НИИ – тоже, и меня не прописывали в общежитие к «засекреченной» сестре. А без прописки не брали на работу. У меня было твёрдо выработанное убеждение, что я должна работать и учиться заочно или вечерне в техническом ВУЗе. Мнение моих школьных учителей, что мне надо поступать в гуманитарный или творческий ВУЗ, я в расчёт не принимала. Конкурсы в технические институты зашкаливали. Было время увлечения наукой. И я хотела принимать в этом непосредственное участие. Я собрала, было, чемоданы. Но кто-то помог плачущей сестре с моей «липовой» пропиской за деньги, и я осталась.

Всё будет идти по моему плану: я работаю в НИИ, учусь на вечернем факультете в НЭТИ, рисую на работе бесконечные плакаты и стенгазеты в 5-6 ватманов. И какое-то время живу в угловом доме на улице Карла Маркса прямо напротив института.

Как выяснится потом, через дом от меня уже несколько лет жила Вера Степановна Чернобровцева, приехавшая к сыну из Липецка помочь с детьми. Александр Сергеевич во время строительства Монумента славы иногда будет заходить к матери пообедать. Благо, что недалеко, минут 15 пешком. Он обожал приготовленные ею котлеты и воздушное картофельное пюре в сопровождении невероятно вкусной мочёной брусники. А в самые напряжённые периоды работы будет оставаться ночевать.

Мы ходили по одним и тем же дорогам. Заходили в одни и те же магазины. Возможно, встречались на улице…

Но время – ещё не пришло.

далее