Воспоминания Галины Артамоновой о Александре Чернобровцеве

О городе без Сергеича…

Июнь. Скоро День города, - последнее воскресенье июня,- площади и улицы особенно промыты и чисты. Я медленно иду по направлению к площади Свердлова. На той стороне в тени высится «Cтоквартирный» дом, где все последние годы жил Н. Грицюк. По аллее маленького скверика перед домом печально и щемящее-одиноко удаляется его усталая фигура в документальном фильме, посвящённом памяти этого большого художника. Напротив – Художественный музей.


Там сегодня хранится десяток портретов А. Чернобровцева, в том числе портреты И. Ромашко, В. Коньякова, П. Поротникова, А. Покидченко и другие пастели. И портрет друга, Миши Косича, написанный ещё в давние времена. Масло… Освещённое солнцем серо-голубое здание музея, сливаясь с асфальтовым пространством площади, создаёт особенный простор, уже до краёв наполняющийся светом. Солнце светит в глаза, но ещё не слепит, а ласково «обтекает». Сквозные тени веток деревьев скользят по лицу: листва ещё молодая, негустая. Только начало нашего сибирского лета. Вот угол улиц Свердлова и Красного проспекта. Красное кирпичное здание, бывшее купца Маштакова. Когда-то в 60-е здесь располагался Союз художников. Готовилась очередная выставка, и недавно приехавший выпускник Мухинки Саша Чернобровцев предложил сделать не просто афишу, а поставил на газоне рядом с входом афишную тумбу в рост человека в виде массивного куба на невысокой цилиндрической опоре. И в одну грань, обращённую к Красному проспекту, крупно без переносов и заглавных букв в три строки вписал слово НОВОСИБИРСК. Получилось ковровое, цветное, орнаментальное заполнение пространства плоскости. «Что это?! Так не делают!!» - говорили ему гневно. Но он настоял на своём. Таким он был всегда: на грани «подставы», но не потому, что хотел провокации. Просто делал то, что считал нужным. Потому что твёрдо знал, что он – художник. Что его зачем-то учили 8 лет. И никому никогда не позволял делать из себя «мальчика для битья».

Это здание пережило многое. Потом здесь был архив. Историческое архитектурное сооружение медленно разрушалось. И только в 80-ые, когда у Александра Сергеевича наконец –- то получится открыть в городе художественное училище, здание отреставрируют и передадут долгожданному учебному заведению. Он пройдёт весь тернистый путь создания своего детища. Будет какое-то время директором на общественных началах, пока не «устоится» административная и педагогическая структура. Сам будет пару лет преподавать основы дизайна, двигаясь пока наощупь, опираясь в чём-то на опыт ленинградских училищных программ. Благо, что в городе на Неве осталось много сокурсников и друзей, которые либо преподавали сами, либо могли посоветовать, к кому обратиться за опытом. Он будет самоотверженно закрывать все «бреши», пока не найдёт лучших коллег- педагогов для этого важного периода становления. Как давно это было…

Я иду мимо красочного объявления об очередном новом наборе студентов. Мимо окон, на широких подоконниках которых стоят «гипсы». И они тоже мягко освещены утренним солнцем. Вот это бюст Вольтера из студии, а вот голова Каракаллы. Как я мучилась на рисунке с завитками его волос и бороды! А может, мне только кажется, что это они? Просто я знаю, что после закрытия Александр Сергеевич весь натурный фонд студии передал училищу. А мне так хочется вспомнить то прекрасное студийное время и всех, кто был тогда рядом. И дорог мне всегда.


Оторвавшись от воспоминаний, иду медленно дальше. Вот дом «Под часами».

Тоже историческое здание, примечательное общим длинным, застеклённым коридором по всему фасаду, куда выходили двери всех квартир. Здесь много лет жила Замира Ибрагимова, журналистка, добрая приятельница Александра Сергеевича. Она была ярким, талантливым, бесстрашным человеком, что непросто в любое время. Будучи корреспондентом журнала «Огонёк» и «Литературной газеты», Замира бестрепетно бросала престижную должность и работу, если была принципиально не согласна с политикой руководства издания. Наверно, схожая «упёртость» и бескомпромиссность сблизила эти двух выпускников ленинградских ВУЗов, – университета и Мухинки. Почти студенческие застолья, споры до утра. Вся молодая интеллектуальная элита Новосибирска собиралась здесь. Именно к Замире приведёт свою дочь Олю Александр Сергеевич, когда той придёт пора выбирать профессию. Познакомить с профессионалом высочайшего класса. Может, журналистика?

А вот кинотеатр имени Маяковского, сегодня киноконцертный комплекс. Весь стеклянный фасад завешан афишами, рекламными баннерами, подобно коробке, завёрнутой в газету. Мало кто помнит о причастности этого здания к конкретному имени, только в названии остановки оно ещё звучит почти нарицательно. А когда-то Александр Сергеевич мечтал на левом углу широкой верхней ступени лестницы, похожей на широкий подиум, поставить бюст Владимира Маяковского. И опять не в привычном традиционном решении. Он сам из газобетона сделал модель: куб, в котором с одного угла врезано лицо поэта-трибуна. В мощи кубического монолита было всё отношение Сергеича к этому человеку: уважение к таланту, преклонение перед масштабом личности. Но, усомнившись в возможности осуществить этот проект в Новосибирске, он обратился к Борису Плёнкину, скульптору, тоже ленинградцу, своему ровеснику. Тот сделал своё видение: крупно - только бритая голова поэта, – непривычное по тем временам решение,- и напряжённый, требовательный взгляд. Это совсем иное воплощение идеи, но абсолютно убедительное и профессиональное, привело Сергеича в восторг… Не случилось. В фойе Александру Сергеевичу виделось панно во всю стену из металла, посвящённое времени становления новой послереволюционной государственности. Конечно, прежде всего, гигантские стройки – символ нового мира. Он выполнил модель в масштабе, где металлическая лента из латуни, припаянная на торец, превращала рассказ о Магнитке и Днепрогэсе в сложное плетение геометрического орнамента. А правильно направленный свет ещё больше выявлял фактуру золотистого металла и игру падающих теней. Какая-то необычная красота была в этой композиции. Возможно, это стало бы одной из лучших работ художника-монументалиста А. Чернобровцева. И это не случилось. Как и многое другое…

Назад, Далее