20. С ГРУСТЬЮ – О Н.ГРИЦЮКЕ

Расписка при продаже квартиры, образец - fortstroi.com.ua
Информация о недвижимости - comintour.net
Чем штукатурят газобетон, смотрим на странице http://stroidom-shop.ru

Александр Сергеевич всегда жалел, что как-то разладились отношения с Николаем Грицюком.

Их работа в выставкомах была дружной и плодотворной. Их мнение по поводу работ, представленных художниками, было взвешенным и обоснованным. Оба имели хорошую школу: А. Чернобровцев – институт имени Веры Мухиной ( в прошлом и ныне – барона Штиглица ), Н. Грицюк – Московский текстильный институт, куда он поступил, вернувшись с фронта. Поэтому они как бы дополняли друг друга. Оба чувствовали композицию. Но Александр Сергеевич был отличный рисовальщик, а Грицюк – великолепный колорист. И оба – трудяги, до фанатизма преданные делу. До сих пор бытует легенда о том, как в любую непогодь, в любой мороз можно было увидеть грузноватую, закутанную « до ушей» фигуру Грицюка, везущего санки с печкой, этюдником и красками, – на пленэр в любую погоду. «Пузатый» и «бородатый». Так иронично, иногда зло, но чаще уважительно, говорили про них художники на местных и выездных выставкомах. В 70-ые годы как-то резко и политизированно разделились мнения о них в художнической среде. Александр Сергеевич стал именоваться художником «при власти», и всё только потому, что его монументальные работы, масштабные, затратные, должны были приниматься или не приниматься поэтапно от местного уровня до уровня Москвы. А живописные работы Грицюка попали в категорию абстрактных, а значит, неугодных. Созданный вовсе не самими художниками «водораздел», рос лавинообразно. И хотя сами они в этом участия не принимали, каждый продолжал увлечённо работать в своей области, но здороваться перестали. И как-то незаметно не просто отдалились друг от друга, а стали избегать встреч.

Но никогда Александр Сергеевич не комментировал негативно собрата по цеху. Всегда любовался колоритом работ Н. Грицюка. И, показывая их, комментировал как пример, на котором надо учиться гармонии цвета.

Нет, Александр Сергеевич не переживал, не страдал от этой ситуации. Он всегда был так погружён в работу, что даже самые болезненные обстоятельства творческой биографии он переносил стойко и умел быстро устранять из своего сознания, как нечто, мешающее делу. Дело. И только дело – вот смысл и суть всей его жизни.

 

Печально другое. Где-то в начале 1976 года Александр Сергеевич пришёл в студию и удивлённо-обрадованно сказал, что встретил Грицюка. Тот первым протянул ему руку и сказал, что хорошо бы встретиться и поговорить. Дескать, не общались давно.

А вскоре стало известно, что Н. Грицюка не стало…

Как будто что-то не договорилось. Что-то не простилось.

И помешало этому — мелкое и ненужное.

Мне было тоже очень грустно. Николай Грицюк после окончания института стал основателем Новосибирского Дома моделей и его главным художником. Дома моделей, который стал для меня судьбой, школой, значительной частью моей биографии. Это позже Н. Грицюк уйдёт в «свободное плавание» и станет самостоятельным художником. А с Валентиной Эдуардовной Грицюк, женой Николая Грицюка, я встречалась уже профессионально – она долго работала методистом Дома моделей. Впервые я увидела её, когда только что приехала в Новосибирск, и мы с подругами торжественно отправились на показ моделей одежды. Валентина Эдуардовна вела это феерическое, для нас, молодых девчонок, зрелище. Мы, открыв рты, смотрели на манекенщиц, и они нам казались небожителями. Я и представить не могла, что всё, что я видела в юности в Доме моделей, однажды станет составной частью моей работы. Много лет спустя, после каждой выставки или показа коллекций одежды уже моей студии, Валентина Эдуардовна подходила ко мне, поздравляла и просила приглашать её, если у моих студийцев будет ещё какое-то творческое событие. А я забывала.

Всегда грустно, когда люди при жизни не успевают сказать друг другу важные и нужные слова. Прежде, чем расстанутся навсегда.

далее