24. ПРЕДЧУВСТВИЕ

Наверно, когда человек «врос» в своё ДЕЛО, у него вырабатывается профессиональная интуиция: каким должно быть творение твоих рук и как оно будет жить в будущем. Александр Сергеевич часто говорил, как долго не мог убедить принимающих решение по Монументу славы, что на пилонах должны быть названы конкретные фамилии погибших, все до единого, — их можно найти по записям в военкоматах. А коль это текст, то плоскость под ними должна быть простой. Такие могучие скрижали, как древние исторические летописи. Но так никто не делает – говорили ему. Всем хотелось скульптурного изображения кричащих, бегущих и падающих солдат — очередное воплощение живого боя и реального страдания. Вот так делали все. В 60-ые война была ещё близко. Фронтовики ходили по улицам – живая память о войне. Старушки-матери ещё ждали своих сыновей. Раны не заживали. А тут молодой художник, который и не воевал даже, придумывает такую аскетичную трактовку. Трудно было доказывать настрадавшимся людям, что придёт такое время, когда живая боль уйдёт. Появится другое восприятие, спокойное, мудрое, оценочное. Придёт скорбное, но возвышенное любование героями: отцами, дедами, прадедами. И тогда ИМЯ станет главной фактической ценностью. А всё остальное – высокое художественное осмысление удаляющегося во времени трагического события. Что в войну 1812 года лилась также кровь. И смерть была также страшна. А для нас эта война сегодня окрашена романтикой красивого подвига и самоотверженного служения Отечеству. Получилось. Убедил. Но долго потом, спустя годы, нет-нет, да и прозвучит нотка негатива в его адрес по поводу сдержанности и лаконичности решения Монумента славы.

В 80-ые годы по какой-то надобности в Новосибирск заехала американская журналистка. Она была потрясена, когда увидела наш Монумент славы. У них, примерно, с разницей в год-два с нашим, тоже открыли монумент военным, погибшим во вьетнамской войне. Тоже стенки с фамилиями павших. И тоже от края до края, безбрежным потоком, без границ. Только не из бетона. Из гранита. Как!? Такие похожие памятники в разных концах света? В невероятно далёкой для Америки и непостижимой для них Сибири? И в Вашингтоне? Как это возможно!?

Сегодня, когда я смотрю по телевизору детский конкурс «Синяя птица» и вглядываюсь в заставку конкурса, вспоминаю о том, как лет 15 назад Александр Сергеевич предложил Новосибирскому Фонду культуры для конкурса юных дарований «Новые имена» выполнить памятный значок – тоже синюю птицу. Разработал эскиз и попросил Олю Александрову, свою давнюю ученицу, живущую в Санкт-Петербурге, разузнать на Монетном дворе, смогут ли они выполнить образец значка. И во сколько это обойдётся. И во сколько обойдётся серия. Значок сделали. Красивый. Изящная синяя птичка, размером, примерно, в 4,5 см. А дальше – опять не случилось. Ни конкурс, стипендиатам которого должны были вручать значок, ни сам значок оказались не нужны. Зато конкурс есть в Москве. Сегодня. И птичка тоже. Немного похожая. И тоже красивая. И, наверно, это хорошо?

Крылья на набережной… Они могли бы стоять уже лет 10. Пять лет назад в Израиле объявили международный конкурс на проект памятника еврейским воинам, павшим в войне с фашистами. Выиграл конкурс наш соотечественник. Два крыла. Из белого мрамора. Может, более натуралистичные, чем придумал Сергеич, что-то среднее между «потерянными» крыльями Икара и его условными крыльями. Может, слишком реалистично «вырастают» из земли? Но всё равно — КРЫЛЬЯ. А наши бы уже стояли на набережной. Лет 10… И мы бы называли наш город ОКРЫЛЁННЫМ…

далее