3. … И МЫ – ДЕВЧОНКИ…

Расписка при продаже квартиры, образец - fortstroi.com.ua
Информация о недвижимости - comintour.net
Чем штукатурят газобетон, смотрим на странице http://stroidom-shop.ru

… И МЫ – ДЕВЧОНКИ…

Конечно, кто-то из новеньких приходил. Кто-то уходил. Но вот этот костяк ребят, мужская опора нашего сегодняшнего молодого коллектива, был неизменен.

И мы, девчонки. Так называли нас, кажется, всегда. Наверно, внешне слегка бестолковые, болтающие при каждом удобном случае, иногда и во время работы, спрятавшись за высокими стоячими мольбертами, хихикающие по поводу и без повода. Александр Сергеевич, конечно, сердито смотрел, призывая к порядку. Мы преданно выглядывали из-за мольбертов, дескать, поняли, исправимся. Иногда его терпение кончалось, и он начинал ругаться, скорее, ворчал. Но не зло и не страшно. Мы быстро поняли, что злится он по-настоящему только тогда, когда кого-то оскорбляют, или когда он сталкивается с предательством. К тому же все девчонки были талантливы и индивидуальны в творчестве. Особенности их натуры проявлялись в работах ярче, чем у ребят, независимо от того писали они маслом или акварелью, была ли у них какая-то начальная подготовка или нет. И Сергеич (так мы дружно стали называть его между собой) не мог это не видеть.

И мы очень любили нашу студию — 2ой родной дом. Только теперь понимаешь, что это была молодость и счастливое существование в созданном нашим руководителем светлом мире любви к искусству.

Наташа Фадеева, Люда Карпова и Таня Маркова были те самые выпускники художественно-педагогического училища.

Лёгкая, улыбчивая и бесконечно талантливая Наташа. Мы подшучивали над ней: «Наташка, ты так на Анну Ахматову похожа!» И правда, в ней было что-то неуловимо схожее с альтмановским портретом Ахматовой, только волосы русые, а не чёрные. Она застенчиво отмахивалась от нас, но во всей её фигуре была какая-то изящная ломкость и артистичность. Она писала в основном акварелью. Масло как будто меньше подходило её натуре. Писала, как бы робея, стесняясь своего неумения. Но её акварели получались свободные, лёгкие, чистые.

Помню её этюд. Мы сидим в высокой траве на берегу речки Ини; сквозь густую листву ивняка слабо просвечивает солнце. И Наташа акварелью, почти монохромно, почти одной умброй, пишет эту сквозную листву против света – и это так прекрасно! Который раз думаю: почему я не забрала у неё эту работу? Наташа её куда-то забросила, как и все остальные. Александр Сергеевич как-то особенно любил её светлый и нежный талант.

Люда Карпова писала более плотно, густо, земно. Может, без такого поэтического увлечения, как Наташа, но серьёзно и строго. Она и сама была ладной, крепкой. Жила в деревянном доме в Мочище, пригороде Новосибирска. Мы часто ездили к ней на этюды, особенно зимой. Что может быть лучше: и поработали — а потом горячий чай с пирогами, которыми нас встречали родители Люды, или мы сами что-то готовили, и «пировали», сидя у русской печки.

Таня Маркова была по натуре самая сильная из них троих. Внутренне страстная, независимая, уверенная, она знала, что будет учиться в Ленинграде: или в Мухинском институте, который окончил наш руководитель, или в Репинке. Она знала, что будет художником, и твёрдо, целеустремлённо шла к намеченному. И потому она со стороны снисходительно смотрела на наши «игры»: самодеятельность к 23 февраля, юмористические газеты или частушки, которые мы старательно сочиняли к празднику наших мужчин или к Новому году. По-своему, мы все были ей не очень интересны. А мы с уважением смотрели, как она мощно работает маслом, и со вздохом про себя отмечали, что мы – увы! — не такие.

далее